- А когда это было, детка? - спросил он. - Ты знаешь, какой был тогда час?

- Я не знаю, - сказала она и выразительно пожала плечами. - Я знаю только, когда на часах двенадцать часов и когда семь часов, а больше ничего не знаю.

- Ну хорошо.., а скажи, было уже темно тогда?

- Да, это уже было после ужина.

- Значит, этот мужчина пришел после ужина, правильно?

- Да. - А мама твоя знала этого дяденьку?

- Да, - сказала Энни. - Она смеялась и разговаривала с ним. Это тогда, когда он пришел.

- А потом что было?

- Не знаю. - Энни снова пожала плечами. - Я сидела у себя и играла.

И снова воцарилась тишина. Первые слезы появились у нее на глазах совершенно внезапно, причем лицо девочки в этот момент ничуть не изменилось: оно не сморщилось, губы не задрожали - просто крупные слезинки одна за другой внезапно выкатились из-под ресниц и покатились вниз по щекам. Она сидела совершенно неподвижно и беззвучно плакала. Карелла стоял перед ней, мучительно ощущая собственную беспомощность - здоровенный мужчина, он вдруг ощутил себя совершенно бессильным и бесполезным перед лицом этого горя.

Он подал ей свой носовой платок. Она молча взяла его и высморкала нос, но не попыталась при этом утереть слезы.

- Он бил ее, - сказала она. - Я слышала, что она плакала, но я боялась войти туда. Поэтому я стала играть в.., в то, что мы с куклой ничего не слышим. А потом.., а потом я и на самом деле ничего не слышала.

- Ладно, Энни, - сказал Карелла. Знаком он подозвал к себе полицейского, стоявшего у двери. Когда тот приблизился, он шепотом спросил у него:

- Ее отец где-нибудь поблизости? Дали ему знать о случившемся?