- Ох, - Циклоп задумался, а потом вдруг признался.

- Да, видите ли, я просто и вовсе об этом не думал.

- Значит, для нее это было обычным делом, правильно?

- спросил Клинг.

- Я не сказал, что это было для нее обычным делом, как не говорю и того, что это необычно. Единственное, что я могу по этому поводу, сказать, так это то, что если женщине исполнился уже тридцать один год и она желает при этом пригласить к себе в квартиру мужчину, то не мне указывать ей, сколько он там должен пробыть у нее - целый день или целую ночь - это ее личное дело, не имеющее никакого касательства ко мне, сынок.

- Да, я прекрасно вас понимаю, - сказал Клинг.

- Вот и славно, - сказал Циклоп и кивнул.

- Фактически, - сказал Карелла, - парню этому совсем не обязательно было спускаться на лифте, правда? Он ведь мог выбраться через чердак на крышу и перебраться по ней на другой дом.

- Конечно, - тут же согласился Циклоп. - Я говорю только о том, что ни я, ни кто-нибудь другой из работающих в этом доме не должен рассуждать на тему о том, что делают пришедшие к кому-то гости и на сколько они остаются, так же точно, как не касается нас и то, покидают они дом через парадный или черный ход. Да пусть они себе хоть в окно выпрыгивают, нам до этого нет никакого дела. Ты закрываешь за собой дверь квартиры и никто не должен совать в это носа. Я придерживаюсь именно такой позиции.

- Должен сказать, что я и сам считаю такую позицию правильной, сказал Карелла.

- Спасибо.

- Да что вы, не за что.

- А как выглядел этот мужчина? - спросил Клинг. - Вы запомнили его внешность?

- Да, я помню, - сказал Циклоп. Он холодно поглядел на Клинга, а потом снова обратился к Карелле. - Найдется у вас карандаш и бумага?

- Да, конечно, - сказал Карелла. Он вытащил из кармана блокнот и изящный золотой карандашик. - Прошу вас, я слушаю.